В Челябинской области четвероногие спасатели сдают экзамен в условиях ЧС

Точкой сбора назначили ворота главного управления поисково-спасательной службы Челябинска. Нам провели короткий брифинг и предложили загружаться в машины. Был ли у меня выбор? Безусловно. Потому я и выбрал «Соболь» — постарше, зато с характером, в отличие от новенькой «Газели». Коль уж собрался в экспедицию со спасателями, надо погружаться с головой. Боковая дверь с гулом откатилась в сторону и захлопнулась звонким щелчком. Двигатель затарахтел, и мы рванули по городским улицам на трассу.

Спасательный мобиль петлял вдоль длинного забора полигона, миновал контрольно-пропускной пункт, нырнул в несколько поворотов и упёрся в ещё один шлагбаум. За ним в окне мелькнуло выгоревшее граффити: «Предотвращение. Спасение. Помощь».

Дорога заняла около часа. Нас высадили на полигоне. Забравшись на холм с трибуной, я окинул взглядом тренировочное поле: завалы, тренажёры, уходящие вдаль на сотни метров. Всех мастей — на любой случай: сошедшие с рельсов вагоны, обрушенные двухэтажки, стены, перекрытия. Но на полигон нас не пустили — чтобы сохранить честность соревнований. Наш запах мог изменить исход, подтасовать результаты.

Этапы такие: лесной поиск в квадрате, где собаки прочёсывают ограниченную зону. Ночной поиск — в темноте, полагаясь только на нюх. Техногенный завал — самый обязательный навык для всех собак-спасателей: найти человека под обломками искусственного, но крайне реалистичного завала. И четвёртый этап — зона отчуждения: по легенде ЧС в детском лагере, пострадавшие прячутся в зданиях и вокруг них.

Нас встретил начальник кинологической службы поисково-спасательной службы Челябинской области Константин Сташкевич:

— С каждым годом соревнования сложнее. Трудности — чтобы собаки были готовы к любым условиям. Тяжело в учении — легко в бою.

Я задумался: что чувствует собака, когда находит человека? А если человек уже мёртв?

— Собака, если она слишком чувствительная, её не берут на поиски? — спросил я.

— Собаки не сочувствуют людям, — ответил Сташкевич. — Они не расстраиваются, когда находят мёртвых несколько раз подряд. У них психология иная. Они радуются или огорчаются, если выполняют задачу, которую хотят выполнить. Эмпатия собакам несвойственна. Это заблуждение — что собаки расстраиваются. У них всё иначе.

На часах было начало двенадцатого. Кто-то сверил время. Я узнал: под завалами — реальные люди. И лежать им придётся до тех пор, пока их не найдут.

Рядом с полигоном — палаточный лагерь участников. Сорок шесть кинологов из разных регионов. Четвероногие спасатели тоже не остались без поддержки. Поддержка нужна всем, и хоть говорят, что собаки не эмпаты, в глубоких глазах хвостатых болельщиков читается многое.

Запрыгнув в машину, мы поехали в лагерь. Пешком — минут десять. Дорога мимо разрушенного моста, с которого свисают машины: ещё один тренажёр, но уже не для собак.

Едва вышли из машины, как отовсюду набежали дети. Удивлялись, пытались узнать, возьмут ли у них интервью. Трое пацанов подбежали, мечтая о минуте славы. Рассказали, чем живёт лагерь:

— Мы тут ящериц ловим! Они повсюду! — выпалил один.

— Природа красивая. Нравится. Лучше, чем в Москве! — подхватил брат-близнец.

Трещали без умолку. Так бы и прошёл день за их рассказами, как вдруг мощный лай разнёсся эхом между берёз, перекрывая все звуки. Кому-то тоже захотелось внимания.

— У нас с Маркусом ошейник с колокольчиком. Достаю колокольчик — Маркус знает: идём искать, — объясняет кинолог Анна Шамсутдинова из Нефтекамска.

Результаты по сравнению с прошлым годом заметно выросли: ночью нашли троих пострадавших — в прошлом году ни одного. На завале — двоих против одного. Маркус в поиске четыре года. Сейчас напарники отдыхают. Потом пойдут на озеро — собаке надо восстанавливаться перед новыми испытаниями.

Дети пнули мяч. Через два паса в игру вбежал необычный футболист — собака Рута.

У неё межпозвоночная грыжа, поэтому передвигается на коляске. В соревнованиях не участвует, но приехала за компанию из Москвы.

Болельщиков тут много. Из фургона выглядывает овчарка. В кузове — её сын и дочка, участники.

— Всё бы рассказала, — смеётся хозяин, — да говорить не умеет. А так — болтунья.

Солнце припекало, поднимаясь к зениту. Мы двинули в лес прятать статиста. В двух-трёх метрах его ещё было видно, но стоило ему лечь — он исчез, словно растворился в высокой траве. За дело взялся лабрадор Феникс. Едва ему надели колокольчик, игривый пёс преобразился: сосредоточенный, серьёзный. Звеня, он взял след и побежал «по улитке», сужая круг поиска. Колокольчик звенел не переставая. Феникс приблизился к месту, где затаился статист, закружил. А потом залаял — мелодично, громко, подавая сигнал. Статист попытался убежать — собака рванула следом, продолжая лаять.

За четыре дня соревнований собаки и кинологи пройдут четыре этапа: лесной поиск, ночной, техногенный завал и зону отчуждения. У каждого этапа свои правила. В зоне А — 10 минут, в зоне Б — 20. Для идеального результата нужно уложиться в 20 минут и найти всех четырёх пострадавших. Затем — переход в следующую зону, где кинолог уже не знает ни числа людей, ни их местоположения.

По итогам каждого этапа определят тройку лучших. Три призовых места в общем зачёте. И особая награда — звание лучшего кинолога по итогам соревнований.