«Им всё время снится смерть товарищей» — как в Челябинске лечат ПТСР у ветеранов
Терапия, которая начинается с простого: «Я вас слушаю».
Фото: Дмитрий Куткин («Вечерний Челябинск»)
Посттравматическое стрессовое расстройство у ветеранов боевых действий — одна из самых серьёзных и трудно поддающихся лечению проблем. В Челябинском областном госпитале ветеранов войн с этим работают клинические психологи. О том, как проходит эта работа и с чем сталкиваются специалисты, «Аргументам недели» рассказала Мария Малишевская.
ПТСР — это не просто плохое настроение или усталость. В международном классификаторе болезней оно значится как полноценное психиатрическое расстройство. Участники боевых действий возвращаются с войны с глубокими психотравмами, которые не всегда заметны со стороны. Человек может нормально говорить, улыбаться, но внутри него — постоянный кошмар, который не отпускает даже во сне.
Специалист говорит, что в госпитале сразу направляют ветеранов к психологам, психиатрам и психотерапевтам. И это не формальность. Многие из них пережили настолько тяжёлые ситуации, что без помощи им не справиться. Психоз, потеря памяти, невозможность уснуть, постоянные сны о гибели товарищей — с этим сталкиваются почти все.
Работа клинического психолога в госпитале — это совсем не про простое заполнение бумаг. Это умение слушать, слышать и дать человеку понять, что его не оставили одного со своей болью. Даже простая беседа вместо формальной диагностики, сказала Мария Малишевская, помогает пациентам чувствовать себя лучше. Человек уходит от неё с улыбкой, потому что его впервые за долгое время кто-то выслушал по-настоящему.
ПТСР — это не просто плохое настроение или усталость. В международном классификаторе болезней оно значится как полноценное психиатрическое расстройство. Участники боевых действий возвращаются с войны с глубокими психотравмами, которые не всегда заметны со стороны. Человек может нормально говорить, улыбаться, но внутри него — постоянный кошмар, который не отпускает даже во сне.
Специалист говорит, что в госпитале сразу направляют ветеранов к психологам, психиатрам и психотерапевтам. И это не формальность. Многие из них пережили настолько тяжёлые ситуации, что без помощи им не справиться. Психоз, потеря памяти, невозможность уснуть, постоянные сны о гибели товарищей — с этим сталкиваются почти все.
Работа клинического психолога в госпитале — это совсем не про простое заполнение бумаг. Это умение слушать, слышать и дать человеку понять, что его не оставили одного со своей болью. Даже простая беседа вместо формальной диагностики, сказала Мария Малишевская, помогает пациентам чувствовать себя лучше. Человек уходит от неё с улыбкой, потому что его впервые за долгое время кто-то выслушал по-настоящему.