Древние южноуральцы сходили с ума и лечились у шаманов
Депрессию и потерю близких древние переживали так же остро, как современные люди.
На фото Андрей Трушников и Алексей Туев // автор Марина Лапина «Вечерний Челябинск»
ПТСР — не изобретение нашего времени. Журналист и историк Андрей Трушников в авторском подкасте «Говорящие» пообщался с Алексеем Туевым — начальником отдела просветительских программ Государственного исторического музея Южного Урала и практикующим психологом. Они обсудили, как древние люди справлялись с тем, что сегодня называют посттравматическим расстройством.
«Встреча с диким зверем, военное столкновение, природная катастрофа — всё это сопровождало человечество всегда», — сказал психолог.
Но адаптация у древних происходила быстрее: уровень комфорта был другим, ожидания — другими, неудача на охоте не перерастала в депрессию — надо было идти дальше, кормить семью.
Психологов тогда не водилось, а душа болела так же, как сейчас. Вот и шли к шаманам — они были и врачами, и душеприказчиками, и советчиками. Туев называет их первыми психотерапевтами: человек не знал, как пережить потерю или страх, — шёл к тому, кто умеет говорить с миром духов. А горевали древние так же, как и мы. Мужчины, при всём патриархате, тоже теряли жён и детей. И если умирала хранительница очага, мужчине приходилось самому растить детей, вести дом — и без поддержки он оставаться не мог.
«Встреча с диким зверем, военное столкновение, природная катастрофа — всё это сопровождало человечество всегда», — сказал психолог.
Но адаптация у древних происходила быстрее: уровень комфорта был другим, ожидания — другими, неудача на охоте не перерастала в депрессию — надо было идти дальше, кормить семью.
Психологов тогда не водилось, а душа болела так же, как сейчас. Вот и шли к шаманам — они были и врачами, и душеприказчиками, и советчиками. Туев называет их первыми психотерапевтами: человек не знал, как пережить потерю или страх, — шёл к тому, кто умеет говорить с миром духов. А горевали древние так же, как и мы. Мужчины, при всём патриархате, тоже теряли жён и детей. И если умирала хранительница очага, мужчине приходилось самому растить детей, вести дом — и без поддержки он оставаться не мог.