Поиск

Дедушка Южного Урала

Сегодня в Краеведческом музее открывается выставка, посвященная 70-летию если не первого, (тут все спорно), то уж точно первого всенародно избранного губернатора Челябинской области Петра Ивановича Сумина. Там и доску мемориальную сделают. Налицо попытка местной канонизации «дедушки всея Южного Урала». Как бы кто ни относился к Петру Ивановичу — это эпоха. 20 лет (пусть с перерывом) у кормила власти. И каких лет. Почитай, вся современная, постсоветская история области.
Дедушка Южного Урала
Если честно — я против лакировки этого крайне сложного и противоречивого персонажа. И ещё удивляет скупость всех СМИ-шных материалов на эту тему. Три, максимум пять коротеньких абзацев. Хотя чему удивляться. Ни личность, ни эпоха, ни наследие Сумина еще по-настоящему не проанализированы и не оценены. Это нормально. Слишком мало времени прошло с его ухода. С одной стороны, «большое видится на расстоянии», с другой — еще живы и весьма политически активны как его должники-друзья (которых он и сделал тем, кто они есть), так и враги. А они у него, конечно, были, и во многом именно среди наследников. Вспомним, что тот же Михаил Юревич, сменивший Сумина на губернаторском посту, на похоронах предшественника даже шапку не снял.

Я тоже при жизни Сумина всегда относился к стану его недоброжелателей. И дело даже не в том, что с выборов 96-ого, а уж тем паче с работы в Гордуме в 2005-м я всегда работал на его оппонентов. Здесь, скорее, классическая проблема отцов и детей, многократно умноженная на слом эпох конца 80-ых. А что? Он одногодка моих родителей. 1946-ого года рождения. Только в отличие от них — деревенский. И это, кстати, окажет колоссальное влияние на его личность и политическую деятельность. Именно оттуда чисто мужицкие основательность, осторожность, хозяйственность, нелюбовь к риску, но оттуда же и некоторая доля косности, и, на взгляд «детей асфальтовых джунглей» и «певцов водосточных труб», недостаточная проектная амбициозность.

А уж дальше — вообще всё, что у моего поколения вызывало только брезгливость. Тоже мне «рабочая косточка», на что так любят упирать его почитатели. Уже через два года после окончания вуза Сумин — секретарь комитета комсомола ЧМЗ. И дальше — «комса», вплоть до первого секретаря горкома ВЛКСМ. Потом классическая карьера совкового партаппаратчика. Для детей 80-х все они — «суконные рыла с пупырчатыми шеями» и со «щеками, заливающими стол». Тупорылые лживые Кобзоны. И кстати от этой оценки я не откажусь и сейчас


С другой стороны, и мы для них — демагоги, бездельники, «...педерасты, нацисты, шпана. Как один социально опасны, и по каждому плачет тюрьма».

Были ли мы или они правы? Конечно, нет. Хотя бы потому, что мир не делится на черное и белое. Но понять это на социальном изломе дано единицам. Это потом, задним умом, все горазды. А тогда, в 90-ые, когда, собственно, и началась эпоха Сумина, все вступили в неё с теми стереотипами и ментальными установками, какие были.

А эпоха досталась архисложная. Как там у Конфуция? «Не дай вам Бог жить во время перемен». С 1984-ого Сумин — председатель горисполкома Челябинска. Сити-менеджер по нынешнему. Перестройка, антиалкогольная кампания, талонная система, дикие очереди за элементарными продуктами питания, брожение в умах. И первые более-менее альтернативные выборы. В 1989 Сумин избирается председателем облисполкома. Это уже период коллапса и развала системы. Только сейчас понятно, насколько сложно тогда было не то, что бы управлять, а удерживать город и область. Одни алкогольные и табачные бунты чего стоили.

Думаю, именно тогда и сформировались основные черты Сумина как политика. А политик он бесспорно сильный. За всю жизнь не проиграл ни одних выборов. Пересидел трех (считая Горбачева) президентов. Причем ни для одного из них «своим» он не был. Для Горбачева — чересчур коммунистом. Ельцин в 1993, когда Петр Иванович выиграл выборы, но занял неверную (зато отражающую реальные симпатии большинства жителей страны) позицию по поводу расстрела из танков парламента, вообще отменил их результаты и утвердил главой региона Вадима Соловьева. По большому счету, он попытался вообще вычеркнуть Сумина из политической повестки. Что уникально для России — не получилось. В 1996 Петр Иванович с созданным им движением «За возрождение Урала» (и тогда это было движение, а не полукарикатурное образование, как сейчас) триумфально возвращается. Не был Сумин, кстати, и членом команды Путина, потому как «из старого времени».

В чем причина такой непотопляемости? В том, что он всегда делал ставку на непосредственную, живую работу с людьми. Не боялся выходить к бастующим шахтерам, не прикрывался, как многие нынешние, щитами армии и ОМОНа. Скажете, и армия тогда была другой, и уверенности как сегодня, что она будет расстреливать женщин и детей, не было? Возможно. Но то, что с популярностью Сумина у населения приходилось считаться даже в Кремле (где его терпели, но точно не любили) — факт.

Еще одна отличительная черта Петра Ивановича — он был блестящий мастер элитных компромиссов. То, что передел (а честнее сказать, разворовывание) государственной и якобы всенародной собственности у нас в области прошел сравнительно мирно, в том, что стрельбы было на порядок меньше, чем в соседнем Екатеринбурге, бесспорно, именно его заслуга. Так что почти все нынешние местные олигархи обязаны ему (как и Соловьеву, конечно) не только состоянием, но, возможно, и жизнью.

Компромиссам во многом способствовала относительная «бессеребренность» губернатора. Нет, быть у колодца и не напиться, да более того, не напоить родственников — это, конечно, утопия. Но ни он сам, ни его сватья-братья миллиардов не нажили. Так, высшая страта среднего класса. Что для человека, в течение 20 лет управлявшего одним из небедных (по отчислениям в бюджет, а не по трансферам, тут уж куда нам до Чечни) регионов, не просто простительно и естественно, а уникально.

Другое дело его «вице» — Косиловы, Дятловы, Сербиновы и иже с ними. Эти-то, конечно, своего не упустили. Но эта история больше относится к нулевым, когда Петр Иванович уже действительно сильно болел, не всегда был способен контролировать ситуацию и вынужден был перекладывать львиную долю своего функционала на замов. Помню, готовя какую-то бумажку на его имя от лица Юревича, был сильно удивлен категорическому требованию, чтобы она была не больше страницы. Потому как «иного губернатор не читает». Не знаю, правда это или нет, потому как требование озвучил злейший враг Петра Ивановича. Но вполне допускаю. В конце концов, возраст и болезни вносят свои коррективы. И вообще, «старая школа».

А времена за эти 20 лет менялись так, что и более молодые не поспевали. По-любому, главную задачу 90-ых — обеспечить выживание людей — Сумин выполнил с крестьянской основательностью. Причем заметьте, даже когда жрать было нечего, не позволял себе хамства по принципу «денег нет, но вы держитесь». Другое дело, насколько со своими установками он соответствовал «жирным» нулевым. Когда у государства денег было, как грязи за баней.

Тут-то скромность в запросах, осторожность, и, скажем честно, некоторая «деревенскость» Петра Ивановича, стали не столько заслугой, сколько недостатком. На самом деле, потенциал Екатеринбурга и Челябинска в 90-ые был почти сравним. И где будет полпредство, а, следовательно, кто станет центром Урала со всеми вытекающими, было под вопросом. И каков сегодня Екатеринбург, и каков Челябинск? Комментарии излишни.

А ведь было столько шансов. Я даже не про экономику. Взять хотя бы установку памятника жертвам репрессий великого Эрнста Неизвестного. Уже почти могли. И профукали. Или уникальный в мировом масштабе центр подготовки дзюдо, засунутый куда-то в закоулки стандартных многоэтажек. Не хватало амбиций, а, главное — стратегического видения.

С другой стороны, чего вы хотели от руководителя, сформировавшегося в 90-ые. Когда уровень производства в год мог упасть на 40%, народ откровенно вымирал и планировать можно было максимум на пару месяцев вперед. Да и не крестьянское это дело — стратегия. Впрочем, у нас с ней проблема и сегодня, причем на общенациональном уровне. И не только во внутренней, но и во внешней политике. Так что не он первый, не он последний.

Главное дело его жизни — сохранение той базы, на основании которой можно ожидать дальнейшего не просто выживания, а создания принципиально нового уровня жизни региона. И ее он выполнил с честью. Сумеем ли мы воспользоваться этим базисом и создать достойную надстройку, зависит уже от нас.

И еще. Болел он давно. Насколько помню, хоронили его во властных кулуарах с середины нулевых. А держала его работа. Как ушел в отставку, зачах за полгода. И в памяти земляков он навсегда останется губернатором, которого невозможно представить себе оттягивающимся по окончании срока в Майами. Потому как работа была для него равна жизни. Большинство, может быть, об этом никогда и не задумывалось, но интуитивно и сердцем чуяли. Потому в сердцах он и останется.

Земля ему пухом.